Серфинг, виндсерфинг, кайтинг

Ветро новости
Личный опыт
  Австралия
  Арубa
  Бразилия
  Вьетнам
  Венесуэла
  Греция
  Доминикана
  Египет
  Замбези
  Индонезия
  Испания
  Кабо Верде
  Кипр
  Китай
  Куба
  Либерия
  Маврикий
  Мальдивы
  Португалия
  Таити
  Черный жемчуг. Работа для настоящих серферов
  Тайланд
  Турция
  Филиппины
  Франция
  Хорватия
  Черногория
  Эквадор
  ЮАР
  Азербайджан
  Южная Америка
Фото серфинг

Черный жемчуг. Работа для настоящих серферов

Текст: Аня Толчинская. Фото: Аня Толчинская, Tim McKenna, www.tahitimana.com. Опубликовано по материалам журнала WAVE #2 (2007).

«Это вечный праздник  –  отсутствие работы,  ненужной,  благодаря щедротам природы,  но также и отсутствие скуки.  Таити! Малоисследованный остров, о котором столько небылиц с важным видом порассказали нам путешественники.

Вот он со своими людьми, самыми красивыми в мире, с неслыханным богатством своей растительности, со своими деревьями, одни названия которых звучат красотой – мимозы, пальмы, гибискусы, тамаринды. Верно ли, что он  такой – рай?» Поль Гоген «Ноа Ноа» 

Дождь шел три дня, не переставая ни на секунду. И тогда «воздух настолько пропитался влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по  комнатам  и  выплыть  из окон...».

Шум дождя и прибоя сливались в однообразный и унылый фон. Океан стал серым, из тумана была видна только вершина горы Ронуи. Все тропы превратились в грязные ручьи. Кто бы мог подумать, что тропический пейзаж может быть таким унылым?

В окне моего бунгало днем и ночью торчала черная лошадиная голова – довольно сюрреалистичная картинка. По неосторожности я однажды угостила лошадь бананом, с тех пор она молчаливо охраняла меня – наверное, в надежде на добавку.  *** Г.Г. Маркес "Сто лет одиночества".

Teahupo’o  [Чопо] 


Чопо – самое влажное место Tahiti-Iti (малая часть острова Таити). Здесь мало что изменилось со времен Гогена. Вокруг настоящие джунгли: гигантские пальмы, папоротники, заросли красного имбиря и манговые деревья.

Пляжей практически нет, а песок только черный. Дорога обрывается, не доходя до Чопо, в месте, которое так и называется «the end of the road». Туда один раз в день приходит автобус из Папеэте (столицы Таити) – вот и вся связь с цивилизацией.  

Именно в таком диком месте находится самая коварная в мире волна для tow-in серфинга. С берега ее не видно – все волны на Таити находятся на внешней стороне рифа, и пока не доберешься до места на лодке, вообще непонятно, что там происходит. 

По форме волна напоминает сужающийся эллипсоид, выйти из которого бывает очень сложно. Верхняя часть – lip – очень тяжелая, а на дне острые живые кораллы. Но это никого не останавливает.  

Чопо входит в обязательную программу катания для любого серьезного серфера. В мае здесь проходят одни из самых зрелищных соревнований Billabong Pro Teahupo’o.

Мероприятие это полностью организуется на воде: в море устанавливается судейская вышка на сваях, плавучие деревянные домики превращаются в кафе, а зрители сидят на досках или в лодках.  


Я застала только один день tow-in, но шел проливной дождь, а снимать в таких условиях могли только самые крутые фотографы: в лодке слишком мокро, в воде слишком рискованно. Каталось всего 4 человека, остальные находились в канале и раздумывали.

В тот день даже Марк Хили (Mark Healey) – известный просерфер с северного побережья Оаху на Гавайях – потерял свою 16 мм камеру. Она была прикреплена к его запястью двумя лишами, но и это не помогло.

Моя одежда была мокрой уже несколько дней – к тому моменту, как я поняла, что переодеваться бесполезно, сухие вещи закончились, а промокшие не высыхали. Так что форма оставалась неизменной: мокрые бордшорты, шлепки и куртка с капюшоном, которую тоже хоть отжимай.

Водитель Джованни (Jovanny) управлял лодкой с завидной виртуозностью, умудряясь одной рукой держать зонтик над камерой. Но сеты волн постоянно сдвигались вправо, и несколько раз мы чуть не попали в волну – еще секунда, и я бы полетела в этот круговорот вслед за камерой, доской и всем остальным хозяйством с лодкой во главе.

Ахе (Ahe). Джош Хамберт (Josh Humbert) живет на два дома: в местечке Чопо (остров Таити) и на жемчужной ферме Kamoka (атолл Ахе, архипелаг Туамоту). Там у него два острова (motu), 15 бунгало и сорок акров моря.

Кажется, что он владеет несметным богатством, но для тех, кто занимается жемчужным промыслом, собственная ферма – это как дачный участок. Выращиванием жемчуга на Таити занимаются многие, но очень редко люди относятся к этому процессу столь трепетно и с такой философией, как Джош.  

На Ахе около 50 ферм, одна старинная полинезийская деревня и ни одного отеля – именно так выглядит центр жемчужного бизнеса на Таити. Устриц выращивают и на других островах, но считается, что именно в здешней лагуне абсолютно уникальная экосистема и такого качественного жемчуга больше нет нигде.

С высоты Ахе похож на огромную подкову, внутри которой гладкая, как в озере, вода, а снаружи бушуют волны. В зимнее время года местные жители катаются на серфе и не хотят делить свою единственную волну с туристами.

В 1999 году в поисках новых спотов сюда заплыл знаменитый корабль Quiksilver Crossing, но достаточно быстро удалился. Из-за жесткого «локализма» серферы сюда пока не добрались.  


На ферме Kamoka работает 8 человек, все они катаются на серфе. Говорят, серферы во всем мире одинаковы, потому что их объединяет общая страсть. Джош старается нанимать на работу людей с позитивными вибрациями, независимо от национальности.

У него трудятся не только таитяне, но и французы и американцы, и вот уже шесть лет подряд – Алехандро (Alejandro) из Чили. У себя дома в Сантьяго Алехандро организует серф-туры и хелибординг, а на период сбора жемчуга приезжает на Таити.

Надо сказать, работа на ферме – это тяжелый физический труд. Кamoka – как корабль (отчасти так оно и есть, потому что она стоит в воде на сваях), на котором у каждого есть свои обязанности.  
 

Джош уговорил меня сбежать от проливного дождя и отправиться на Ахе. Это в двух часах полета от Папеэте. Он посадил меня в самолет, дал подводное ружье и сказал: «Передашь Кинг Конгу».

В самолете были только местные жители: массивные таитяне с лицами как у древних каменных изваяний. Аэропорт Ахе – небольшое поле, посыпанное галькой, с взлетной полосой посередине. Еще там есть хижина, в которой можно выпить свежего кокосового молока.  

Меня встретил мускулистый парень в шлепках и бордшортах – управляющий фермы по имени Лоран (Laurent). Солнце садилось, и вода была похожа на оливковое масло, темная и гладкая, а на берегу росли пальмы и валялись обломки кораллов.

Работа на ферме уже закончилась, и вся команда отдыхала, сидя на деревянном пирсе: кто пил чай со сгущенкой, кто Hinano – местное пиво. Кинг Конгом (King Kong) оказался мощный улыбающийся таитянин в красной бандане и майке Guns n’ Roses.

Мы кидали в воду печенье и смотрели, как огромные стаи рыб дрались из-за крошек. Рыб такое количество, что любой дайвер с ума бы сошел от зависти. Повар Хейари (Hei Arii) привязывал грязные кастрюли и сковородки к пирсу, и рыбы обгладывали все объедки начисто.

Идеальный способ мытья посуды. «Для хорошего урожая жемчуга, – с умным видом рассказывал он, облизывая самокрутку, – главное – положение луны и, конечно, удача. У нас 60 % жемчужин высшей категории, а это очень хороший результат».  

В 6.30 утра поехали нырять за устрицами. Они привязаны на глубине 6 метров, кажется, неглубоко, но пока развяжешь морские узлы, воздух заканчивается. Устрицы все обросли водорослями и мелкими ракушками – когда мы стали все это ворошить, приплыли черноперые акулы.

За сорок минут набрали около 30 нитей. Уже в лодке я поняла, что вся исцарапалась. Ребята перепугались и стали мазать меня всевозможными антисептиками и пичкать таблетками, чтобы не было заражения.

В этом климате даже незначительные порезы, особенно обо что-то живое, неизменно заканчиваются воспалением. Целый день стучали огромными кухонными ножами, очищая устриц от ракушек и водорослей, пока не натерли мозоли.

Я наконец увидела настоящее чудо – извлечение жемчужины из раковины: ее приоткрывают, вставляют туда деревянную прищепку и специальными инструментами, похожими на зубоврачебные, вынимают жемчужину.

Словно это какой-то фокус! Потом Тими (Timi) вживляет в раковину новое ядро – небольшой шарик из специальных мидий, которые водятся только в реке Миссисипи. Через 14 месяцев это ядро опять превратится в черную жемчужину.

С каждым разом вживляют ядро большего размера, и так, пока через 7 лет не вырастет самая большая жемчужина. Если жемчужина совсем кривая и некрасивая, устрицу тут же макают в уксус и съедают в сыром виде.  

Вечером Лоран разложил «улов» на белом махровом полотенце и наметанным глазом сортировал жемчужины, получилось, я думаю, около килограмма. Потом сверлили дырки в новых раковинах, привязывали их к лескам и помещали в алюминиевые сетки. И опять – нырять. И так каждый день с 6.30 утра до 5 вечера.  

Мое бунгало – независимая энергосистема. И свет, и водные опреснители работают за счет солнечных батарей. На потолке сидят верные друзья тропиков – прозрачные розовотелые геконы. Они молниеносно поедают назойливых москитов.

Перед дождем в бунгало забираются красные рачки в тяжелых раковинах величиной с кулак. Ночью я проснулась от странных звуков: рачки шуршали клешнями по полу и стучали раковиной. На следующий день шторм, заставший меня на Таити, добрался и сюда.

Поднялся такой ветер, что одежда улетала с веревок в море, пальмы раскачивались, кокосы падали на землю, ставни скрипели и захлопывались. Команда на ферме облачилась в желтые пластиковые комбинезоны. Мы поехали нырять: лодка прыгала на волнах, и глаза было невозможно открыть из-за ветра и соленых брызг.

Было ощущение, что находишься не на Таити, а где-нибудь посередине Атлантики. Тем не менее, работа на ферме не прекращалась, и находиться в непогоду с сильными мужчинами было настоящим кайфом.  

В обратную дорогу мне дали несколько килограммовых пакетов жемчуга для Джоша и сказали: «В аэропорту никому не говори, что везешь жемчуг. Так все делают». Я положила жемчуг в пляжную сумку через плечо и почувствовала себя настоящим контрабандистом. 

Самый близкий к природе бизнес. Джош отдает один процент доходов фермы Kamoka в пользу защиты окружающей среды, являясь членом организации 1% For The Planet. За последние пять лет эта организация перечислила более 5 миллионов долларов на спасение морей, океанов и, главное, волн, пригодных для катания.

Кроме того, Джош подал в суд на своего соседа, тоже владельца фермы, который при очистке устриц использует шлифовальную машину, размельчающую водоросли. Из-за этого они сильно размножаются, что, в свою очередь, отрицательно влияет на экосистему лагуны.

На ферму приезжают работать студенты из разных мест: от Швейцарии и Чили до Галапагосских островов. Дело в том, что ферма находится в списке WWOOF (Willing Workers on Organic Farms), очень полезной организации, набирающей волонтеров на фермы в самые экзотические страны мира.  

Радуга и лунный свет. По легендам южных морей, таитянский бог Оро спустился с небес на землю по радужному мосту. Кусочки радуги попали в море и соединились с лунным светом – так получился черный жемчуг.

Задолго до того как европейцы узнали о существовании Таити, черный жемчуг, или poe rava, был известен как великое и магическое таинство природы, из которого делали украшения для вождей. Считается, что это самая древняя драгоценность.

Сегодня именно жемчужный промысел является главным двигателем экономики на Таити, а не туризм, как считают многие. Черная жемчужина появляется внутри устрицы Pinctada Margaritifera.

Полинезийцы разработали сложнейшую технологию регуляции размера, формы и качества жемчужины, но успешность предприятия все равно зависит от капризов природы.  

Размер средней жемчужины на Таити составляет 10-13 мм в диаметре. Но попадаются и исключительные экземпляры по 20 мм. Самая большая черная жемчужина на сегодняшний день имеет в диаметре 20.92 мм.  

Выделяют следующие формы черного жемчуга:

круглая [R] – идеальная или почти идеальная сфера, допускается отклонение в 2 %; полукруглая [SR] – отклонение от 2 до 5 %;

каплевидная или овальная [DR] [OV] – имеется хотя бы одна ось симметрии; пуговичная [BT];

полунеправильная [SB] – имеется хотя бы одна ось вращения;

кольцеобразная – кольца покрывают две трети поверхности жемчужины.

Существует и категория perfect, то есть жемчужина идеальной формы. 

Категория А: жемчужина без неровностей на 90 % поверхности c устойчивым блеском.

Категория B: жемчужина без неровностей на 70 % поверхности с устойчивым блеском.

Категория С: жемчужина без неровностей на 40 % поверхности со средним блеском.  

Mana. Mana – основополагающее понятие в полинезийской культуре. Это сверхъестественная духовная сила, находящаяся в костях человека. Считается, что черный жемчуг придает его владельцу силу и мужество.

Среди серферов на Таити популярны талисманы – одна красивая жемчужина на кожаном, конопляном или карбоновом шнурке с застежкой из устричной раковины, на которой так и написано Mana. Они упакованы в крошечные мешочки из хемпа, внутри отделанные шелком.

У Mana есть тим-райдеры, среди них известные гавайские серферы: Тамайо Перри (Tamayo Perry) и Джэми Стерлинг (Jamie Sterling), калифорниец Брайан Конли (Brian Conley) и таитянка Приска Амару (Prisca Amaru).  
 

В ходе описанных действий ни одна устрица не пострадала.

© Ветро Тур 2006-2007. Текст: Аня Толчинская. Фото: Аня Толчинская, Tim McKenna, www.tahitimana.com. Опубликовано по материалам журнала WAVE #2 (2007).

 

 

 

 

 






    Яндекс.Метрика Created by FORM'A