Серфинг, виндсерфинг, кайтинг

Ветро новости
Личный опыт
  Австралия
  Арубa
  Бразилия
  Вьетнам
  Венесуэла
  Греция
  Доминикана
  Египет
  Замбези
  Индонезия
  Испания
  Кабо Верде
  Кипр
  Китай
  Куба
  Либерия
  Либерия: на волнах войны и мира
  Маврикий
  Мальдивы
  Португалия
  Таити
  Тайланд
  Турция
  Филиппины
  Франция
  Хорватия
  Черногория
  Эквадор
  ЮАР
  Азербайджан
  Южная Америка
Фото серфинг

Либерия: на волнах войны и мира

Текст и фото: Магнус Волф Мюррей (Magnus Wolfe Murray). Опубликовано по материалам журнала WAVE #3 (2007).

Репортаж Магнуса Мюррея из Либерии о том, как он помогал населению выжить во время гражданской войны и как в перерывах между атаками катался на серфе по идеальным либерийским волнам.

В Либерии я оказался в начале мая 2003 г. с целью возглавить краткосрочную миссию местного отделения международной медицинской организации MERLIN, базирующейся в Лондоне.

Передо мной предстал сюрреалистический мир девственной и трагической красоты – страна напряженная, словно предгрозовое небо, балансирующая на грани хаоса и войны. 

Монровия и Могадишо (Сомали) – единственные в мире столицы, где отсутствуют системы электроснабжения. По ночам они погружаются во тьму. Но, несмотря на это, улицы наводнены людьми, которые жмутся вокруг свечей и лампочек, работающих от электрогенераторов.

Системы магистрального водоснабжения и канализации в городе тоже нет. Воду получают из мелких колодцев, расположенных поблизости от домов. В этом регионе холера является эндемической болезнью, а нынешний год выдался на редкость «урожайным» – заболеваемость достигла масштабов эпидемии.

А еще здесь огромное количество людей, которых война согнала с родных мест.  Всех их привело сюда стремление найти место, где их жизнь будет в безопасности. Никто не знает, сколько их здесь – может быть миллион, может быть больше.

Больше четверти миллиона живут в стремительно разрастающихся лагерях беженцев на севере от Монровии. Некоторым удалось найти родственника или друга, у которого можно поселиться (это, кстати говоря, должен быть очень близкий друг, так как гостю придется жить вместе со всей многочисленной семьей приютившего его человека: женой, свекровью, пятнадцатью детьми и дальними родственниками).

Остальные канули в неизвестность, растворившись по ту сторону черты, ступить за которую никому не дано. 

Либерия, несомненно, может смело претендовать на статус «наименее благоприятной страны в мире». Однако, если быть до конца справедливым, нельзя не признать, что центральная часть Атлантического побережья Африки может похвастаться весьма серьезными волнами…

План действий очень прост: высматриваешь брейки, выясняешь, кто и когда занимается серфингом. На первый взгляд, ситуация выглядит не слишком привлекательной: некоторые действительно катаются, правда, в основном на бодиборде, и не слишком часто – как правило, по выходным, и преимущественно на средненьких бич-брейках в получасе езды к югу от столицы страны Монровии.

Местная легенда бодибординга, Артур де ла Крус (Arthur de la Cruz), филиппинец по происхождению, выросший в Либерии в добрые времена конца семидесятых-начала восьмидесятых. Он с ностальгией вспоминает о легендарных левых волнах спота Робертс-Порт (Robert’s port): «Знаешь, мы были там до войны – я помню длинные гладкие зеленые волны».

«Может, и нам съездить?» – я стараюсь скрыть волнение в голосе. «Не-а, ничего не выйдет. На несколько месяцев все дороги туда перекрыты из-за мятежей в Клэй-Джанктон (в 20 км к северу от Монровии)».

Война в самом разгаре …

Норвежский социальный работник и его группа подверглись нападению и были убиты то ли мятежниками, то ли бандитами, то ли правительственными войсками (точно не установлено) по дороге на юго-восток страны.

Он перевозил деньги для помощи населению. Теперь путешествие в любую часть страны – за исключением 15% территории, над которой правительство пока что сохраняет контроль, – это серьезная авантюра. А за пределами этих территорий десятки тысяч людей вынуждены покидать свои деревни.

Добраться до столицы им так и не удается – для большинства путь слишком далек. Они не имеют самого элементарного, в том числе и медицинской помощи. Здоровые люди еще имеют шансы выжить, а вот заболевшим, маленьким детям и беременным женщинам приходится нелегко. Многие из них погибают в буше.  

Именно на них и рассчитана наша миссия. Вскоре, однако, я получаю известия о том, что финансирование нашей программы «приостановлено» в связи с обострением ситуации в стране. Споры ничего не дают. Похоже, деятельность проекта MERLIN в Либерии закончена.

Мятежники подбираются все ближе к Монровии, в город прибывают новые беженцы. Наши сотрудники решают продолжить работу в качестве волонтеров. Мы обращаемся к разным организациям в США и Великобритании с просьбой предоставить нам чрезвычайное финансирование.

Все готовятся к худшему. Вот, как я описал сложившуюся ситуацию в депеше, отправленной в главный офис нашей организации.

Войска мятежников пришли с Севера и находятся примерно в четырех часах от лагеря перемещенных. Сам звук стрельбы вызывает тотальную панику в этом уже травмированном войной сообществе, которое бежит в буш или в город. Мятежники грабят все на своем пути, отбирают транспорт, чтобы перевозить припасы.

Беженцы, к которым теперь присоединились десятки тысяч местных жителей, остаются ни с чем, водворяется неразбериха, ярко выраженная гуманитарная катастрофа. Никакие международные СМИ не могут осветить эту ситуацию. Никакая неотложная помощь не может сюда пробиться.

Когда мятежники перейдут мост, они выгонят со своих мест еще 200 – 400 тысяч человек, которые тоже пойдут в город.

Холера открыла свой сезон, и цифры подскочили с 50-100 до 400 за последние три недели. При таких обстоятельствах эпидемия стремительно распространяется, появляются все новые и новые заболевшие. Некоторые больницы закрываются, не в силах справиться с нагрузкой, другие страшно перегружены. Люди умирают. Конца этому не предвидится.

В июне 2003 г. лурдские мятежники обрушиваются на правительственные войска с минометной атакой на реке Сент-Пол-Ривер на северной окраине Монровии. Начинается массовое бегство. За несколько часов в город прибывает еще 150 000 человек. Иностранцам рекомендуют подготовиться к срочной эвакуации.

Почти все соглашаются, среди прочих и мы, два иностранных специалиста проекта MERLIN: я и руководитель медицинского отделения доктор Клемент из Южного Судана. Мы затаиваемся и ожидаем, что скоро весь этот ад застанет и нас, мы представляем толпы диких мятежников, штурмующих ворота, чтобы до нас добраться. Люди напуганы.

Люди по-настоящему напуганы. Напряжение нарастает. Наконец прилетают французские вертолеты, чтобы забрать нас подальше от всего этого кошмара. Ведь все равно без средств и разрешения на продолжение деятельности мы не имеем никаких шансов помочь всем этим людям.

Из окна вертолета я наблюдаю за волнующимся океаном. Я рассматриваю местный бич-брейк – превосходные волны, которые, вспучиваясь, разбегаются влево и вправо, и размышляю о трагической иронии, скрытой в этом зрелище – Либерия, охваченная волнениями и беспорядками, все еще пытается приманить нас к себе…

Четыре дня спустя мы с доктором Клементом возвращаемся на небольшом тряском самолетике. Либерия застыла в неподвижности, спокойная после разразившейся бури. Все международные организации покинули страну: все миссии ООН, большинство благотворительных организаций и почти весь персонал посольств.  

Наши доноры оправились от потрясения, и нам удалось найти средства для осуществления чрезвычайной программы. Мы запасаем все необходимое: еду, воду, топливо, лекарства, стройматериалы и инструмент. Все, что может понадобиться для строительства аварийных убежищ, туалетов, водокачек.

На океане волны теперь поднимаются чаще. Нам удается урвать несколько мирных часов во время утреннего обхода патруля. Пляж Мамба-Пойнт находится ближе всего к нашему офису. По совместительству он служит общественным туалетом, так что передвигаться по нему следует с большой осторожностью – здешний народ не склонен убирать за собой.

В лучшие дни на Мамбе можно поймать супертрубы, как на португальском побережье: глубокие, быстрые, мощные. Это упрямый брейк. Быть единственным серфером в округе – это одно, а единственным серфером в стране – уже совсем другое. Что ж, это тоже своего рода привилегия.

Однако это лишь временное затишье… Начинается новая атака мятежников, и тысячи новых беженцев наводняют город. На этот раз мы лучше подготовлены. MERLIN растет, почти все медсестры в городе привлекаются к работе во временных клиниках, созданных во всех крупных центрах переселенцев.

Серфинг в прошлом – мы работаем по шестнадцать часов в день, семь дней в неделю. Это тяжелая и в то же время очень благодарная работа.

Месяц спустя на город обрушивается третий, самый ужасный натиск мятежников – три недели беспрерывной огневой атаки. Я пытаюсь ухватить некоторые образы, но как найти слова, чтобы описать неописуемое – красоту и неистовство, царящие внутри волны.

Вот что я написал в те дни: Шесть часов утра, рассвет приближается. На улице сыро, сумрачно и тихо. Неожиданно вдалеке раздается взрыв. За ним еще один, уже ближе. Как во время надвигающейся грозы, звук приближается, мало-помалу перерастая в адский рокот, пронизывающий воздух, которым мы дышим.

Металлические осколки и шрапнель вонзаются в тела женщин и детей, занимавшихся приготовлением завтрака, стиркой белья, пытавшихся начать обычный день. Через несколько минут во двор, где мы разместили временное отделение экстренной помощи, начинают поступать раненые.

За углом находится лагерь, в котором размещается почти 20 000 беженцев. В понедельник залетевший туда снаряд  убил 22 человека и ранил более 70 человек. Каким-то чудом никто из работников нашего проекта не пострадал.

В тот день мы работали в палатке с брезентовой крышей, сооруженной из досок и бамбуковых жердей, сложно представить себе более ненадежное (уязвимое) укрытие.

Мы пытаемся построить «стену жизни», нагромождая мешки с песком, чтобы защитить обитателей лагеря от шальных пуль. Для этого нужно собрать все старые мешки от риса в городе – мы платим за них по 10 центов за штуку. Вскоре у нас набираются тысячи мешков. Мы отправляемся на пляж за песком.

Пули долетают даже сюда. Пока мы воздвигаем стену вокруг ближайшего лагеря беженцев, жертвами шальных пуль становятся еще трое, в том числе двенадцатилетняя девочка – через час она умирает. Ее семья в отчаянии, я тоже – это была прелестная жизнерадостная крошка.

Пули могут найти любого из нас, у нас нет ни бронежилетов, ни шлемов. Сегодня одна пуля влетела в комнату, расположенную по соседству с моей, едва не задев находившихся там бухгалтера и Доброго Доктора Клемента. Они вышли из дверей, со смехом разглядывая пулю. Может быть, все мы сошли с ума?

К концу дня мы измотаны, но вместе с тем и воодушевлены – нам удалось сделать немало в этих адских условиях. Каждый день мы спасаем бессчетное количество жизней. Мы привозим воду, залечиваем пулевые ранения, переправляем больных в критическом состоянии в больницу, лечим малярию. Сегодня произошло маленькое чудо: мы приняли роды, и мать назвала новорожденную Мерлиной. 

Так что жизнь продолжается и среди всего этого кошмара, и каждый сделанный шаг является победой. Мы слышим песни, магнетический африканский госпел, раскатывающийся вокруг вопреки смерти и насилию. Люди собираются на молитву, которая проходит в ритме празднества и танца.  

Когда-нибудь этот ад на земле закончится. Сегодня главная задача человека – остаться в живых. Мы продолжаем работать, трудимся не покладая рук, надеясь, что нам немного повезет и попутный ветер пронесет бомбы мимо нашего дома и дома наших соседей.

Месяц спустя прибывают войска миротворцев, и в тот же день орудия замолкают. Мы отправляемся на юг Монровии, чтобы открыть новую больницу. Вскоре мы оказываемся в Гринвиле, городе-призраке, сожженном и разграбленном, изможденном и всеми покинутом.

На рассвете я с доской под мышкой прибегаю на пляж, чтобы успеть покататься перед изнурительным возвращением в Монровию. С оранжево-серого неба меня с поистине тропическим задором окатывает проливной дождь. Вокруг – почерневшие дома с соломенными крышами.

Песок тоже черный, но чистый и мягкий. Перед нами открывается зеркально гладкий океан странного угольного цвета. Волны небольшие. Примерно в двух милях к северу есть пойнт-брейк, а на юге – порт.

В окрестностях наверняка можно найти парочку неплохих мест, но на то, чтобы тщательно исследовать побережье, уйдет не меньше месяца, да и желательно иметь лодку. По традиции, я единственный серфер на побережье … 

Лишь в декабре открывается дорога на Робертспорт. Наконец-то мне удастся самому испытать эти нереальные лефты (левые волны), вокруг которых стоит такая шумиха. Но, увы, наступил сухой сезон, большую часть времени светит солнце, стоит жара, и поверхность океана совершенно спокойна.

Мощные зимние штормы разыграются лишь в апреле или в мае – тогда с юга сюда доберутся лучшие волны. Еще несколько месяцев спустя в Либерию вновь возвращаются миссии Организации объединенных наций и благотворительные организации, а с ними и пара серферов.

Один из них – Марк из Виржинии. Теперь нас трое: я, Марк и Бассам – ливанский бодибордер, работавший со мной во время войны и знакомый с «крутыми» пляжами Мамбо-Пойнт. Ныне он один из наиболее ревностных участников нашей послевоенной кампании по поискам подходящего места для организации серф-лагеря.

Нам удается выкроить немного времени, чтобы заняться своими изысканиями. Неподалеку от Монровии мы нашли место под названием Fisher’s Point – длинные игривые лефты высотой в человеческий рост бьются о скалистый мыс, устремляясь в естественную гавань, поросшую пальмами и заполненную местными рыбаками и детьми, которые выходят в океан на выдолбленных из дерева каноэ.

Они получают не меньше удовольствия, чем мы сами: всякий раз, как мы ловим волну, они приходят в восторг и кричат, как сумасшедшие; народ здесь страстный. Я предлагаю им свою доску, и пара ребят постарше решаются попробовать.

Они привыкли плавать в своих каноэ на рыбалку по здешним волнам и не боятся моря, как и многие либерийцы. Вскоре одному из них удается встать на ноги. Новый взрыв восторга среди зрителей. Несколько досок могли бы коренным образом изменить их жизнь.

Однажды мы возвращаемся в Робертс-порт, разбиваем лагерь, собираем дрова, а вечером наблюдаем восход луны. Местные кучкой подходят к нам и рассаживаются вокруг костра, угощают нас жареной рыбой. В темноте мелкие волны призывно бороздят поверхность океана, я отплываю от берега и ловлю серебристые тени, мягко освещенные лунным светом.

Это совершенно уникальное место в Либерии: здесь идеальный пойнт-брейк, нимается длинные линия пойнт-брейка, наполненная неприкосновенной красотой и спокойствием, которое не смогла поколебать даже война.

Желание поделиться опытом катания на досках принимается здесь на ура – дети выстраиваются в очередь, чтобы попробовать, учатся они быстро. Их энтузиазм и оживление, вызванные первым знакомством с серфингом, внушают большие надежды.  

Сегодня, в середине 2006 г., ровно через три года после моего приезда в охваченную войной Либерию, я возвращаюсь в Робертспорт вместе с сыном Никитой. Мы хотим создать здесь эко-лагерь и учебный центр, специализирующийся на изучении технологий использования возобновляемых источников энергии.

Международные волонтеры, обладающие соответствующим опытом и силой убеждения, могли бы оказать ценную помощь в обучении местных жителей азам серфинга, преподавании в местных школах, а также поделиться своими конструкторскими разработками. Альфред – первый серфер в Робертс-Порте (и в Либерии), когда-то он просил меня показать ему основные приемы катания на доске. Альфред никогда не оглядывается назад.

Сегодня он со своими последователями является частью силы, поднявшей волну оптимизма, которая захлестнула страну. Страна поднимается из пропасти войны на гребень новой надежды и новых возможностей. То, что мир серфинга может стать частью этой метаморфозы – редкая и волнующая перспектива.

© Ветро Тур 2006-2007. Текст и фото: Магнус Волф Мюррей (Magnus Wolfe Murray). Опубликовано по материалам журнала WAVE #3 (2007).

 






    Яндекс.Метрика Created by FORM'A